Свидетельство о публикации 212082801809
Архиепископ Феофан внес большой вклад в культуру России, активно способствовал организации Академии наук. Участвовал в создании Истории Петра Великого, изданной в 1773. Его идеи развивал В.Н.Татищев. В поэзии предшественник А.Д.Кантемира.
В 1718 был рукоположен в епископа Псковского; с 1720 - архиепископ Новгородский. Участвовал в составлении государственных документов: Духовного регламента (1720) - закона церковного устроения (подписано Петром в начале 1721), согласно которому упразднялось патриаршество и вводилась всецело подчиненная царю «Духовная коллегия» (Святейший Правительствующий Синод); «Духовный регламент»; введение к «Морскому уставу»; «Слово похвальное о флоте Российском» (1719); «Розыск исторический» (1721); «Правда воли монаршей» (1722) . В сочинениях разъяснял гражданское, церковное право и престолонаследие, утверждая принцип просвещённой монархии.
Феофан автор учебников поэтики и догматики, философских диалогов и многих проповедей. Создал драматическое произведение «Владимир» (постановка 1705), в которой равноапостольный князь, принявший христианство, выставлен как образец просвещенного монарха, одолевшего вековое невежество. В проповедях отстаивал реформы Петра.
Преподавал в Киевской академии поэтику, риторику, философию и богословие. Привлек внимание Петра I, обратившись к нему с торжественной речью во время посещения царем Софийского собора (1706); произносил также панегирики царю по поводу Полтавской победы в том же Софийском соборе (1709) и в лагере в Яссах (1711). В том же 1711 Петр назначил его ректором академии и игуменом Братского монастыря в Киеве, а в 1715 вызвал в новую столицу.
Родился 8 (19) июня 1681 в семье киевского купца. Воспитывался дядей, Феофаном Прокоповичем, ректором Киевской академии. Учился в Киевской академии; в 1698 отправился в Рим, где для продолжения образования (необходимое требование для семинариста) принял монашество в униатском ордене (св. Василия Великого) под именем Самуила. Поступил в иезуитскую коллегию святого Афанасия, где прошел полный курс теологических наук. Вернувшись в Киев (1702) восстановился в православии (1704), приняв монашеский постриг с именем Феофан.
ФЕОФАН ПРОКОПОВИЧ (Елиазар (Елисей) (1681-1736), архиепископ Новгородский, церковный и политический деятель, верный сподвижник Петра I в реформах Русской православной церкви, писатель и ученый.
/Осьмакова Л. Н. Хрестоматия по теории литературы. М., "Просвещение", 1982/.
Еще более удивительно то, что даже сатиры их и нападки, т. е. более резкий и горький род лекарства, окутанные вымыслом и стихом, словно медом и нектаром, становятся приемлемыми. Цицерон полагал даже, что поэзия помогает самой риторике, и утверждая невозможность совершенного красноречия без знакомства с поэзией. "..."
Все это вполне достаточно доказывает значение поэзии, а еще более значительной делает ее та великая польза, которая обильно проистекает от нее на благо людей. Из произведений поэтов мы познаем и гражданский, и военный образ жизни... При этом поэты прививают добродетели душе, искореняют пороки и делают людей, раз они избавлены от вожделений, достойными всякого почета и хвалы, и они делают это тем легче и успешнее, что стихи их в силу наслаждения, порождаемого размером и стройностью, охотнее слушаются, с большим удовольствием прочитываются, легче заучиваются, глубоко западая в души.
Итак, даже по самому своему содержанию поэзия приобретает большую ценность. Добавь к этому и то, что великий светоч ума человеческого -- философия -- либо рождена, либо вскормлена поэзией. Ведь те, кто писал о различных философских школах и направлениях, утверждают, что первая и древнейшая философия была поэтической, т. е. что все те истины, которые людям издревле удавалось отыскивать путем философствования, они излагали другим под покровом песен и сказаний...
Столь великому значению поэзии не могут повредить и некоторые срамные стихотворения, сочиненные людьми с большим, но бесстыдным дарованием... При внимательном рассмотрении ты заметишь, что, как в наглом их стихоплетстве нет ничего трудного, так нет и ничего хорошего и даже никакого искусства. Ведь для человека, размягшего от любовного безумия, нет ничего легче как перебирать и в мыслях, и словесно все эти забавные садики, ручейки, цветочки, набеленные щеки, убранные золотом волосы и тому подобные изящные пустяки. Это и грубая чернь, возбужденная оводом похоти, дико распевает повсюду по деревням и на перекрестках. Но подобный вздор, хотя бы и сочиненный весьма даровитым человеком, следует назвать скорее песенками распутных бабенок или чем угодно другим, но не поэтическим произведением. И я не опасаюсь, что мне поставят здесь на вид некоторых древних писателей, по всеобщему мнению причисленных к поэтам, которые, однако, сочиняли весьма непристойные стихотворения, как например Плавт, Катулл, Овидий, Мардиал и другие. Все они ради других своих благопристойных произведений удостоились называться поэтами. Впрочем, я решительно заявляю, что они во многом погрешили против искусства, которому они себя посвятили, поскольку в своих нечистых произведениях оскверняли поэзию и вредили нравственной стороне человеческой жизни. Ведь они поступали против назначения поэзии, а это назначение, согласно Горацию, заключается в том, чтобы или приносить пользу, или услаждать, или обоими этими способами оказывать людям помощь в жизни. И когда Гораций сказал "услаждать", то, если хочешь понять, что такое истинное услаждение, назови это услаждение здравым, а не заражающим...
Таким образом, поэзия, возникнув в колыбели самой природы, в течение многих веков постепенно, как это бывает, набирала силы... Во-первых, сам предмет, которым обычно занимается поэзия, придает ей огромную важность и ценность. Поэты сочиняют хвалы великим людям и память о их славных подвигах передают потомству... Затем многие поэты поведали о тайнах природы и о наблюдениях над движением небесных светил...
Что передают о начале Нила, славной египетской реки, почти то же можно сказать и о происхождении поэзии. Говорят, что Нил скрыл свою главу (как это мы читаем у Овидия; Метаморфозы, II), потому что неизвестно, откуда он начинается. Не менее сокрыты от человеческого знания и памяти людей и начатки поэзии, но не потому, что это искусство -- самое славное из всех -- неприметно, а потому, что оно уводит исследователей его происхождения в такую древность, что всякий предполагаемый творец, оказывается, жил позже него... Уже задолго до потопа и немного спустя после самого начала мира Юбал сын Ламехов назван в Писании зачинателем пения под кифару (Бытие, гл. IV). Но необходимо было сперва петь человеческим голосом, как инструментом более близким и естественным, чем кифара. Песни же без стиха, т. е. без известного числа звуков, связанного с напевом, не могло быть. Итак, начало поэзии было древнее, чем сам Юбал, и даже нет никакого сомнения, что она возникла у первого человека при самом сотворении мира. И я полагаю, что ...если рассматривать только Природу, то убедишься, что чувство человеческое, в образе любви, было первым творцом поэзии. Ведь любящие либо охвачены томлением по желанному предмету, либо радостью обладания. И тогда-то и возникает из-за страстного нетерпения стремление к каким-то нежным жалобам. После же достижения желаемого, сейчас же, бурно, не отдавая себе отчета, радуются, ликуют, пляшут и начинают петь, даже невольно. Отсюда, очевидно, и возникла песня; но в обоих случаях (как это ясно при внимательном рассмотрении) душу охватывает некое неистовство, которое и является зародышем поэтического замысла...
ПРОИСХОЖДЕНИЕ, ПРЕВОСХОДСТВО И ПОЛЬЗА ПОЭТИЧЕСКОГО ИСКУССТВА
В КОТОРОЙ ИЗЛАГАЮТСЯ ОБЩИЕ ПРАВИЛА, СПОСОБСТВУЮЩИЕ ОБРАЗОВАНИЮ ПОЭТА
Из трактата "О поэтическом искусстве"
Архиепископ Феофан Прокопович
О поэтическом искусстве. Феофан Прокопович
О поэтическом искусстве. Феофан Прокопович (Нина Гуреева) / философия / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий